“У нас один враг – чиновник”

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ – Генеральный директор пивоваренной компании “Балтика” Таймураз Боллоев без оптимизма относится к перспективам отрасли в 2000 г. Настроение ему испортил принятый Думой в трех чтениях законопроект “О внесении изменений и дополнений в федеральный закон “Об акцизах”, предусматривающий 30%-ное повышение акцизов на пиво. Повышение акцизов затормозит рост отрасли (за 10 месяцев 1999 г. от составил 30%, в 1998 г. – 27%). Чтобы пивоваренная индустрия могла развиваться, акцизы на пиво следовало бы вообще отменить, полагает Боллоев.

– Потребление пива растет, иностранные производители сдают позиции. Хоть какой-то рост вы ожидаете в отрасли?

– Необязательно. Рост мы действительно заложили. Но мы-то ожидали обещанного снижения НДС, о котором очень долго говорилось. А объявили о 30%-ном общем повышении акцизов. Решение принято на уровне правительства, инициатором выступал Минфин, принято Государственной думой в трех чтениях. Дальше будет рассмотрение в Совете Федерации. И президент, конечно, подпишет.

– Это уже решенный вопрос?

– Не совсем. Мы надеемся, что будет какая-то блокировка в Совете Федерации.

Где экономическое обоснование для решения по акцизам, кроме фразы, что надо пополнить бюджет? А может, его и не надо пополнять? Есть болезни, которые лечатся голодом. Может, в данном случае надо поморить голодом, не давать ничего есть и болезнь уйдет. А если подпитывать, сколько бы ни бухнули, все равно украдут.

Ведь любой бюджет – в семье, в организации, в стране – состоит из двух частей – расходной и доходной. На что идут расходы, можно посчитать. Какая необходимость содержания того огромного балласта, который имеет сегодня Россия? Со времен Советского Союза структур и ведомств, которые кормятся от бюджета, не стало меньше.

Особого оптимизма на следующий год я не испытываю. Во-первых, предстоит смена политических лидеров, а затем и правительства. Появится много новых людей, с которыми надо начинать разговор с чистого листа. Снова им доказывать, объяснять все заново. Для нас было бы хорошо, если бы и думские, и президентские выборы были перенесены года на три.

Например, в стране солода нет, мы его должны завезти. Завозим, платим огромные деньги. Потом платежи эти переносятся на готовую продукцию. Начинается длительный процесс согласования с разными министерствами, доказываем с расчетами, что нужно снизить тарифы на сырье и оборудование, которых нет в стране. Так вот мы все вопросы проработали в министерстве. И вдруг – раз и пришли в правительство другие люди!

– Так что же ожидает отрасль в следующем году? Неужели все так мрачно?

– В 1993 г. у меня был полнейший оптимизм. Я говорил тогда, что года через три – пять лет мы всех удивим. Начиная с 1995 г., когда в структурах власти оказались люди грибкового характера – я их иначе не назову, – они начали создавать систему, которая не позволяет производству развиваться. Поэтому на 2000 г. особых радостей мы не видим. Сырьевая база не подготовлена, потребитель нищий. Отрасль сделала в техническом плане какой-то скачок. Это как в наступлении – передний край ушел вперед, а тыл отстал. Поэтому только от успехов группы на переднем крае война не может быть выиграна, потому что тыл очень далек.

Сельское хозяйство в полном упадке – производство ячменя, солода, хмеля. Слабое производство бутылки, пробки, этикетки.

О машиностроении вообще не говорим. На сегодняшний день мы имеем возможность получать оборудование только из Европы, в частности из Германии. Наша же тяжелая промышленность для “пищевки”, в частности для пивоварения, не делает ровным счетом ничего. Мы обращались пять лет назад к мощным индустриальным компаниям, но поняли, что они избалованы военными заказами. Привыкли получать от государства огромные средства, осваивали их, особо не ориентировались на экономику. Например, цистерны, в которых происходит ферментация. Если Запад нам ее предлагает по цене в районе $100 000, то наши предприятия ВПК назвали цену аж до $400 000.

Вот такие удивительные вещи происходят. В Белоруссии на солодовне, аналогичной по мощности нашей, работают 700 человек. (Мы планируем, что у нас в солодовне будут работать 35.) Я спрашиваю: “Они что там – зерна считают?”

– Кстати, когда открывается солодовня, которую вы строите совместно с французской группой Soufflet и ЕБРР?

– В начале II квартала начнутся пусковые и наладочные работы. Мы могли бы это сделать и гораздо раньше, если бы не игры с пошлинами. Планировали завершить работы к ноябрю, но были вынуждены задержать поставки оборудования на три месяца. Проблемы, связанные с согласованием кредитных условий через ЕБРР, тоже заняли достаточно много времени. Все это привело к тому, что вместо IV квартала 1999 г. мы будем пускаться во II квартале 2000 г. Если опять что-нибудь не помешает.

Решения по акцизам, новым налоговым ставкам не только цену повышают, а создают нестабильную обстановку в отрасли. Сейчас заговорили об акцизе, и очень серьезное произошло брожение – а есть ли смысл вообще вкладываться в Россию? Кроме нашей солодовни, ни один солодовенный завод больше не строится, хотя разговоры по этому поводу идут уже много лет.

– Вы говорили, что можно не опасаться конкуренции со стороны отечественных производителей, пока в стране не будет достигнуто производство 50 л пива на человека. Теперь вот западные производители разворачивают производство в России. Вы их не боитесь?

– Из двух зол выбирают меньшее. Конкуренция не то зло, которое может вызвать страх, панику. У нас сегодня есть один, можно сказать, враг – это чиновник.

О насыщении пивного рынка страны пока очень рано говорить. На сегодняшний день в расчете на душу населения пива в России производится в три раза меньше, чем в европейских странах. И в два раза меньше потребности. Пиво не должно быть элитным продуктом. Во всем мире за здоровье нации борются не запретами, а тем, что пропагандируют слабоалкогольные напитки, в первую очередь пиво. У нас в стране этого, к сожалению, не происходит.

Сейчас в России 260 более-менее крупных заводов. Нужно, чтобы еще было 260 заводов. А кто эти 260 заводов построит?

Мы в курсе дела, что Carlsberg собирается производить Tuborg в России. И южноафриканская пивная компания, и Holsten свою торговую марку здесь хотят выпускать. Beck’s обращались тоже, японские и американские компании. Но все равно это не опасность следующего года. Опасностью является сама власть.

– Если предложат производить на “Балтике” Heineken или Holsten, вы согласитесь?

– Мы пока не насытили своей торговой маркой рынок в стране. Какой смысл выпускать еще одну марку и задействовать для этого производственные мощности. Если нам кто-то докажет, что в этом есть смысл, мы, конечно, перейдем. У нас есть сейчас одна общероссийская торговая марка “Балтика”, и местные торговые марки есть и будут в дальнейшем. В частности, в Ростове, в Туле.

– Сколько вы планируете инвестировать в тульский завод?

– В следующем году $20 млн и выйти на объем производства в 18 млн дал. Это первый шаг. Следующий сделаем через год и доведем общий объем инвестиций до $50 млн.

– Вы собираетесь увеличивать объемы на самой “Балтике”?

– На этом этапе очевидно, что повышать объемы не нужно. В Питере сегодня пьют на душу населения около 45–50 л. Если бы пили больше, тогда мы бы наращивали мощность. А мы сейчас большую часть вывозим за пределы города. А сырье в основном завозим. Это, наверное, неправильно. Надо производственные площадки устанавливать ближе к потребителю, что мы и делаем.

В целом компания в этом году произведет 65 млн дал. Мы планируем серьезные вложения, но они будут адресованы не столько производственным мощностям, сколько другим направлениям: развитию дистрибьюции, транспорта, хранению.

– Вы развиваете проекты в регионах. Куда “отправитесь” после Тулы и Ростова?

– Хотелось бы построить в Сибири, на Урале большой, современный, мощный завод – с нуля, в чистом поле. Была у нас такая мысль, но кризис ее погубил. Мы не можем на этот шаг пойти, поскольку потребуются огромные средства – несколько сот миллионов долларов. Сейчас мы этого не потянем. Это более далекая перспектива, но от идеи мы не откажемся – борьба идет серьезная, конкуренты наступают на пятки.

Обратите внимание, не было года, чтобы мы что-то такое не придумали. Мы все время шагали и потому сейчас крепко стоим на ногах.

Все эти годы мы проводили реконструкцию без остановки производства. Поэтому, конечно, были моментами погрешности во вкусовых качествах. Экспорту будем оказывать особое внимание.

Планируем изменить структуру управления компанией. Будут созданы специализированные центры – финансовый, технический, центр развития. Может быть, изменим территориальное нахождение.

– Собираетесь в Москву переезжать?

– Какое-то направление деятельности может быть и в Москве. Что-то останется здесь, что-то переедет, не обязательно в Москву – туда, где условия лучше. Это экономика. В свое время Строев Егор Семенович мне сказал: “Давайте переезжайте в Орел, мы вам создадим такие условия...”

– Чем вам запомнился 1999 г. и чего ждете от следующего?

– В этом году я женился. Познакомился, через месяц женился. Любовь с первого взгляда.

В следующем году 10 лет заводу. 20 лет окончания института. Жене 20 лет...