Хороший автор - живой
Лучшей шуткой мини-фестиваля надо признать рассказ драматурга Лаши Бугадзе про кассиршу в Театре им. Шота Руставели, которая говорит, что хороший автор - мертвый автор. Главная идея Декады новой драмы, разумеется, в том, что кассирша глубоко не права.
Новая сцена МХАТа, рассчитанная на сто с чем-то мест, оказалась явно тесна для новой драмы. Не то чтобы организаторы декады не знали об этом заранее, но аншлаг дороже комфорта: публика должна чувствовать, что присутствует на чем-то страшно важном и актуальном.
В общем, так оно и есть: за последний год новые пьесы стали появляться на московской сцене с регулярностью "Трех сестер". В консерватизме упрекать более некого: в "Современнике" играют Биляну Срблянович, в Театре им. Пушкина - Марка Равенхилла, а в Театре им. Гоголя - Василия Сигарева. Что уж говорить о МХАТе им. Чехова, где выпускают "Терроризм" братьев Пресняковых и проводят такие акции, как прошлогодний фестиваль "Новая драма" и нынешняя декада (обе организованы совместно с ассоциацией "Золотая маска" и Министерством культуры). МХАТ, работающий сегодня в режиме конвейерного производства, активно занимается своим экспериментальным цехом и, судя по всему, имеет амбиции стать одним из главных поставщиков новых пьес на театральный рынок.
Странно вспомнить, что год назад пресс-релиз фестиваля "Новая драма" украшал большой вопросительный знак, а организаторы говорили, что хотят понять, почему современная драматургия разошлась с российским театром и о чем это свидетельствует - о кризисе в драме или в способе ее прочтения. За сезон вопрос совершенно исчез, и стало понятно, что новых текстов много, есть люди, которые умеют их ставить, а задача проекта - отбирать лучшие и создавать условия для того, чтобы они попадали на сцену.
Четыре пьесы, выбранные для Декады новой драмы, представляли в формате work in progress - как рабочий материал или открытую репетицию. Дальнейшая судьба трех из этих текстов уже известна: "Подсобное хозяйство" Владимира Жеребцова будут достраивать в Театре п/р О. Табакова, "Мой голубой друг" Екатерины Ковалевой переедет в Театр.doc, а "Потрясенная Татьяна" Лаши Бугадзе, вероятнее всего, окажется в репертуаре Центра драматургии и режиссуры.
Распределение это очень разумно: скажем, "Подсобное хозяйство" с его простой формой и внятным гуманистическим содержанием - самая традиционная из трех пьес, т. е. ставить ее можно на любой сцене, не боясь, что публика чего-то не поймет или будет чем-то шокирована. Журналист из Стерлитамака Владимир Жеребцов сочинил историю про деревенского дурачка, который ждет дембеля в окрестностях Байконура, выращивая свиней на армейской ферме. На этого персонажа плюют все кому не лень (первоначальное название пьесы - "Чморик"), но когда в помощники к нему попадает херувимоподобный московский интеллигент, свинарю приходится всерьез выбирать между подвигом и предательством. От перестроечных армейских сюжетов в духе "Стройбата" "Подсобное хозяйство" отличает полное отсутствие всего, что можно назвать "чернухой", - не столько в смысле лексики, сколько в общем тоне рассказа про то, что никакое скотство не способно убить в человеке человека.
Отчасти о том же - хит программы, "Мой голубой друг" Екатерины Ковалевой, отбывающей срок за убийство в Шаховской колонии строгого режима, где прошлой весной энтузиасты проекта "Новая драма" провели свой семинар, предложив заключенным написать этюды, сцены и диалоги. Автора даже привезли на премьеру - само собой, под конвоем, так что встреча драматурга со зрителями после спектакля вышла несколько неловкой и напоминала проблемное телешоу, в котором публика сыграла, увы, не самую достойную роль. Между тем пьеса о завязавшейся в пересыльной тюрьме любви между лесбиянкой и опущенным зеком оказалась дивным образцом блатной эстетики "жестокого романса" - с очень живым языком и мощным сантиментом. По словам автора, текст ходил по зоне и был воспринят там совершенно адекватно: кто-то смеялся, кто-то плакал, а кто-то предлагал себя в качестве прототипа для новой героини. Актрисы, представлявшие пьесу на сцене (Евгения Добровольская, Ксения Часовских, Елена Казаринова, Юлия Устинова), тоже услышали лучший комплимент от драматурга: "У меня ощущение, будто мы с ними в одной камере сидели". Вот, если угодно, идеальная рецензия для Театра.doc.
В отличие от пьес Владимира Жеребцова и Екатерины Ковалевой, тексты Лаши Бугадзе - очень изощренная драматургия, при том что формально это сборник анекдотов: постановщик "Потрясенной Татьяны" Михаил Угаров собрал спектакль из семи коротких сцен, каждая из которых укладывается в три страницы машинописного текста.
Если объяснять так же коротко, то это, во-первых, чудный абсурдистский юмор в лучших национальных традициях; во-вторых, все анекдоты Бугадзе - про войну, которая, собственно, и порождает эту абсурдную, перевернутую логику: например, превращает мужчин в женщин (как поясняет программка, в Грузии выросло поколение, для которого гражданская война прошла в основном на экране телевизора, потому что перепуганные мамы держали сыновей дома). Короткие истории Бугадзе замечательны тем, что фиксируют катастрофу не на уровне сюжета, а на уровне мифов и культурных архетипов - как некие микроинсульты национального сознания. Оттого в них все время происходит какая-то комическая дикость: то ангел пытается рассказать непристойный анекдот, то жена объявляет мужу, что проглотила его маму и родит ее через девять месяцев. Лучшая из этих сцен достойна, по-моему, классики театра абсурда - это история Гоги, который никак не может пересказать сюжет "Кота в сапогах" или "Трех поросят".