ЮБИЛЕЙ ДЕФОЛТА: Рост без реформ не поможет
В августе 1998 г. к ужасу инвесторов и правительств всего мира российская экономика и финансовая система потерпели крах. Значительное обесценивание рубля сопровождалось дефолтами правительства и коммерческих банков. Причин у кризиса было четыре: большой дефицит бюджета, который уже невозможно было финансировать; обменный курс, который нельзя было удержать в силу истощения валютных резервов; слабая банковская система, подверженная валютному риску; и застой в экономике.
За пять лет Россия добилась поразительных результатов. Годовой рост с 1999 г. в среднем составляет 6,5% , инфляция резко сократилась, а резервы превысили $60 млрд. Произошло ли это благодаря фундаментальным изменениям в российской экономике, или успех объясняется только временными факторами, такими, как высокие цены на нефть? Чтобы ответить на этот вопрос, мы по очереди проанализируем все четыре кризисных фактора.
Бюджет.
Рывок от бюджетных дефицитов 1995 - 1997 гг. , составлявших в среднем 7,5% ВВП, к профициту в 4% в 2000 г. был поистине замечательным. Но с тех пор бюджетная политика становилась все мягче. Резкое сокращение госрасходов по отношению к ВВП, проведенное сразу после кризиса, было позже частично нейтрализовано, поскольку реальные расходы росли быстрее ВВП. Сверх того были сокращены налоги, и дальнейшие сокращения последуют в будущем году.
Общая фискальная ситуация остается более здоровой, чем перед кризисом, однако значительное ужесточение бюджетной политики неизбежно, если цены на нефть упадут до уровней ближе к норме. Чем скорее ужесточение будет проведено, тем лучше. Это позволит избежать резкой вынужденной коррекции в будущем. Учитывая политику, направленную на снижение налоговой нагрузки, приоритетом должна стать реструктуризация сектора государственных услуг: обеспечение качества при одновременном сокращении расходов.
Курс рубля.
По контрасту с ситуацией 1998 г. сейчас рубль скорее недооценен, чем переоценен. Положительное сальдо счета текущих операций будет превышать $15 млрд, даже если цена на нефть упадет до $18 за баррель. Счет капитальных операций также выглядит благополучно. Сильный платежный баланс означает, что постепенное усиление реального курса рубля неизбежно, поскольку баланс в экономике меняется в сторону ускорения роста в сфере услуг и секторах, производящих неэкспортные товары и услуги. Разумнее было бы ответить на эти процессы номинальным укреплением рубля, чем мириться с продолжающейся высокой инфляцией. Курс должен быть более гибким, а денежная политика должна быть направлена на сокращение инфляции, которая рискует остаться на уровнях выше 10%.
Банки.
Банковский сектор сейчас сильнее, чем до кризиса, но реформа сектора продвигается медленно. Банковский капитал часто искусственно раздувается из-за щедрого кредитования акционеров. Большинство значимых частных банков по-прежнему принадлежит промышленным конгломератам, и значительную долю кредитов выдают связанным с ними предприятиям. Это ставит под сомнение существующие оценки кредитного риска.
На этом фоне самую большую угрозу стабильности представляет взрывной рост кредитования корпоративного сектора - почти 40% за один только прошедший год. Резкое падение нефтяных цен, возможно, не приведет к серьезным макроэкономическим последствиям, поскольку банковский сектор по-прежнему очень мал. Но рост кредитования указывает на необходимость ускорения банковской реформы, особенно в части усиления надзора. До сих пор усиление контроля не пользуется достаточной политической поддержкой.
Рост экономики.
И последнее. Крепкий рост последних лет по крайней мере частично объясняется структурными реформами. Так что негативные изменения конъюнктуры не остановят его полностью. Но значительного ускорения роста - до 7 - 8% в год, к чему призывает президент Владимир Путин и что в принципе возможно, - не произойдет без серьезных улучшений инвестиционного климата. А оно зависит не только от реформирования банковской системы, но и от административной реформы, направленной на сокращение коррупции и государственного вмешательства в экономику. Реформы естественных монополий также необходимы, поскольку необходимо снижение издержек и обеспечение единой и прозрачной тарифной политики.
В отсутствие этих реформ значительный рост числа динамичных малых и средних предприятий в России вряд ли возможен. Энергетический сектор и промышленные конгломераты по-прежнему будут доминировать, снижая шансы страны на удержание стабильных темпов роста в течение всего цикла колебания нефтяных цен. К сожалению, реформы, необходимые сейчас, политически более сложные, чем те, что уже проведены. Ключевой вопрос момента, а также периода, последующего за президентскими выборами в 2004 г. , звучит так: хватит ли у реформаторов политической решимости пойти наперекор сторонам, заинтересованным в торможении важнейших реформ?
Со времени кризиса 1998 г. в российской экономике произошли подлинные перемены к лучшему. Но высокие цены на нефть маскируют часть проблем, так что снижение цен вскроет наиболее уязвимые точки экономики. Тем самым необходимость скорейшего проведения реформ становится еще более очевидной. (FT, 19. 08. 2003, перевел Максим Трудолюбов).
Джон Одлинг-Сми, директор второго европейского управления МВФ, в 1998 г. был одним из руководителей московского представительства МВФ. Пол Томсен, глава постоянного представительства МВФ в России.