Зачем госсекретарь США привез на саммит в Самарканд бизнесменов
Вашингтон «столбит» нишу в регионе перед лицом Китая и России
Госсекретарь США Марко Рубио 17 октября прибыл в узбекистанский Самарканд на трехдневный министерский саммит формата С5+1 (пять государств Центральной Азии + Вашингтон). Представитель госдепартамента 16 октября заявил, что «слишком долго Соединенные Штаты сосредотачивались на Ближнем Востоке и Востоке, и этот регион, Центральная Азия, не получал того внимания, которого заслуживает». Сам же Рубио на своей странице в Х (экс-Twitter) подчеркнул, что направляется в это турне, включающее визит в Индию, чтобы продолжить укрепление экономических возможностей США при администрации президента Дональда Трампа. Президент США пригласил президентов Казахстана и Узбекистана Касым-Жомарта Токаева и Шавката Мирзиёева на саммит G20 во Флориде в декабре 2026 г.
В этом году упор саммита С5+1 сделан на бизнес – с Рубио отправились 200 представителей американского бизнеса, а госдеп особо подчеркнул, что госсекретарь «возглавляет делегацию» бизнесменов.
В бизнес-делегацию в Самарканд, по данным американских СМИ, вошли представители Boeing, Citibank и инвестфонда Franklin Templeton, а также компаний, занимающихся добычей критических минералов.
15 октября спецпосланник президента США по Центральной и Южной Азии Серджио Гор (настоящее имя Сергей Гороховский, уроженец Ташкента) заявил, что в Центральной Азии «есть одни из самых богатых месторождений и они ищут надежных, заслуживающих доверия партнеров; и мы считаем, что американские компании могут предложить такие решения».
Значение Центральной Азии возросло благодаря положению в центре Евразии, минеральным ресурсам, демографическим и экономическим показателям, говорит доцент кафедры международного бизнеса Финансового университета при правительстве России Артем Пылин. Стратегия США в регионе – при формальном содействии укреплению суверенитета стран региона, развитию инвестиционного сотрудничества, региональной связности и безопасности – расширять экономическое присутствие, говорит Пылин.
По отчету американского Центра инициатив по лидерству в Азии (CALI), в 2025 г. на долю США приходилось 19% прямых иностранных инвестиций в регионе – $51 млрд. По более скромным последним доступным официальным данным госдепартамента от 2020 г., с начала 1990-х гг. американские инвестиции составляли $31 млрд, не считая финансовой поддержки от правительства на сумму около $9,2 млрд. Как сообщалось на инвестфоруме в Бишкеке в 2024 г., 99% американских инвестиций пришлись на Казахстан, в основном в нефтедобычу. Chevron и ExxonMobil добывают до трети казахстанской нефти, что сопоставимо с добычей госкомпании «КазМунайГаз». Эти же компании входят вместе с российской «Транснефтью» и другими в Каспийский трубопроводный консорциум, который управляет нефтепроводом до Новороссийска.
Из последних крупных американских контрактов – рекордная для региона сделка 2025 г. Wabtec о поставке 300 локомотивов для казахстанской железной дороги, часть которых изготовят в Астане. В ноябре 2025 г. подписано соглашение о привлечении $1,6 млрд на 10 лет при координации Citibank и гарантиях Экспортно-импортного банка США (EXIM) для развития «Срединного маршрута» из Центральной Азии через Каспий и Кавказ в Европу. Тогда же Cove Capital получила 70% в вольфрамовых проектах Карагандинской области, способных дать 15% мировых поставок этого критически важного металла преимущественно на американский рынок, снижая зависимость США от Китая. Реализация проекта оценивается в $1,1 млрд за три года, $900 млн готов дать EXIM.
Пока что американские инвестиции в регион сосредоточены в сырьевом секторе, в основном в ТЭК Казахстана. По словам Пылина, в рамках курса администрации Дональда Трампа наблюдается смещение интереса к критическим минералам с упором на Казахстан и Узбекистан. Центральная Азия остается хабом для поставок американских товаров и на российский рынок – там есть сборочные и пищевые производства, говорит он.
Для сравнения: объем российских инвестиций в Центральной Азии, согласно заявлению президента России Владимира Путина на региональном саммите в Душанбе в декабре 2025 г., составляет $20 млрд. Китайские, по подсчетам Евразийского банка развития, – $36 млрд. В торговле с Центральной Азией Китай лидер с 2024 г. В 2025 г. товарооборот Китая и стран региона, по данным минкоммерции КНР, составил $106,3 млрд. На втором месте Россия с $50 млрд, у США в 2025 г. товарооборот со странами Центральной Азии составил менее $10 млрд.
США, исключая проекты ТЭКа, инвестируют в регион в сравнении с другими направлениями ограниченные средства, отмечает завсектором Центральной Азии ИМЭМО РАН Станислав Притчин. Американскому бизнесу, кроме добычи природных ресурсов, Центральная Азия малоинтересна, считает эксперт. «Много вопросов в логистике, инвестиционном режиме, хотя власти работают над его улучшением. Реализация анонсированных проектов, инвестиций и закупок не выведет США в сопоставимые с Китаем партнеры региона», – отметил он.
Конкурировать США с граничащими с регионом Китаем и Россией сложно, на преодоление логистической удаленности направлены Срединный коридор и «Маршрут Трампа», говорит Пылин: «Необходимы инвестиции, которых пока мало с учетом потенциала окупаемости».
Американцы пытаются застолбить роль оператора вывода центральноазиатских компаний на международные IPO, подключить к площадкам, финансовым центрам, которые в Казахстане уже есть, а аналогичные планируется открыть в Узбекистане, говорит Притчин: «Но это точечные проекты, скорее, сервисное обслуживание, а не реальные инвестиции».