Одной из отличительных особенностей стратегического технологического проекта (СТП) «Национальный центр социально-экономического и научно-технологического прогнозирования» является комплексное изучение изменений культуры и ценностей в ответ на новые вызовы. О роли культурных трансформаций в долгосрочном прогнозировании, появлении новых смыслов и сохранении культурного суверенитета в эпоху ИИ в интервью «Вышке.Главное» рассуждает заместитель директора Института исследований культуры НИУ ВШЭ Александр Сувалко.
— Доклад «Сценарии развития российской экономики до 2036 года», который является флагманским продуктом СТП, охватывает 19 направлений социально-экономического развития страны. Почему важны сценарии по культуре, которым в этом комплексном прогнозе посвящен специальный раздел?
— Изменения в сфере культуры нередко игнорируются, поскольку разворачиваются медленнее технологических и экономических циклов, однако именно культура определяет саму возможность и характер прогнозирования.
Сценарии по культуре нужны, потому что экономика будущего строится не только на технологиях и инвестициях, но и на людях, их ценностях, привычках, доверии и способности к совместному действию. Культура в этом прогнозе показывает, каким будет общественный контекст для всех остальных направлений развития.
Одна из фундаментальных задач нашего раздела «Культура и система общественных ценностей» — анализ глубинных культурных трансформаций.
В нашем случае культура выступает средой, из которой вырастают долгосрочные решения в образовании, городской политике, кадровой стратегии, научной коммуникации. Для горизонта 2036 года это критически важно, потому что скорость технологических циклов выше скорости культурных изменений, а вот устойчивость экономического развития определяется именно тем, насколько общество готово принимать эти изменения и встраивать их в собственную систему ценностей.
— Чем эти сценарии могут быть интересны бизнесу или органам власти?
— Для бизнеса это означает возможность планировать проекты в сфере досуга, креативных индустрий и туризма с пониманием того, какие культурные практики населения будут расти, какие стабилизируются, а какие окажутся рискованными, даже если сейчас выглядят востребованными. Для органов власти это инструмент, помогающий соотнести свои стратегические амбиции с реальной ценностной динамикой общества, избежав завышенных ожиданий от культурных проектов.
Первое направление — трендвотчинг. Институт закрепляет за собой статус трендвотчингового центра, изучающего тренды в сфере культуры, досуга и туризма, так как в рамках СТП мы выпустили количественное исследование «Эпоха творцов» о создателях контента на цифровых платформах и ведем регулярный мониторинг международных и российских тренд-репортов, что позволяют увидеть зарождающиеся рыночные направления.
Второе направление — калибровка ожиданий для органов власти. Наши полевые исследования малых городов показывают, что креативные индустрии в малом городе выполняют прежде всего социокультурные функции через укрепление локальной идентичности, оживление городской среды, формирование бизнес-сообществ и работают драйвером туризма. Сценарный подход позволяет закладывать в региональные стратегии корректные метрики успеха и точечные, контекстуально обусловленные инструменты вместо механического переноса мегаполисных моделей, которые в малых городах не работают.
— Является ли культура сегодня просто «сферой услуг» по адаптации населения к новым технологическим реалиям, или она становится способом внести в глобальную алгоритмическую оптимизацию человеческий смысл, который машина не способна ни сгенерировать, ни уничтожить?
— В этом вопросе кроется два направления, которые будут развиваться одновременно. Первое направление — тотальная алгоритмизация: ИИ становится идеальной машиной производства бесконечного потока эстетических стимулов, но публикой они распознаются как неподлинные, что получило свое название в цифровой среде как «нейрослоп». Второй вектор — компенсаторный поиск подлинности: именно массовое машинное производство контента обостряет ценность уникального, рукотворного и невоспроизводимого. Публика позднего модерна хорошо считывает неподлинный культурный продукт и подвергает его девалоризации на культурных и туристических рынках, оставляя без финансовой поддержки и без внимания — весомой валюты в обществе переживаний.
Цифровые технологии в музеях, библиотеках и архивах продолжают давние институциональные функции, когда сканер фиксирует форму предмета детальнее обмерного чертежа, а открытый репозиторий показывает коллекцию тем, кто никогда не доедет до фондохранилища, — генеративная модель достраивает утраченный фрагмент росписи для экспозиции. Оригинал при этом остается на месте, цифровая копия не становится его заменой. Например, Южная Корея, запустившая недавно переподготовку десятков тысяч сотрудников библиотек для работы с инструментами ИИ, заявляет, что субъектность специалиста должна оставаться выше технологии, поскольку информационная грамотность в эпоху генеративных моделей означает способность к самостоятельному суждению, сравнению и интерпретации. Культура в этом контексте выступает механизмом различения подлинного и синтетического — функцией, которую алгоритмическая оптимизация выполнить неспособна.
— Если ИИ уже сегодня формирует глобальную повестку, то насколько сценарии по культуре учитывают риск того, что будущее России будет определяться не столько внутренним выбором, сколько алгоритмическими решениями, которые могут приниматься за пределами России?
— Уже общим местом является утверждение, что ИИ-модели политически ангажированы и ответы во многом определяются тем корпусом текстов и настройками разработчиков, чью страну они представляют. Грамотный пользователь это учитывает и использует их как инструмент, понимая возможные смещения для ответа.
ИИ может не всегда справляться с пониманием сюжета русских романов и интерпретировать их, исходя из своего понимания культурного кода, который характерен для страны происхождения. Пока в нашей стране читают наш литературный канон, ставят театральные постановки, делают экранизации, нам не страшны никакие алгоритмические решения, которые пока что выглядят страшилками людей, которые зарабатывают на этом свой медийный капитал.
Сценарии по культуре позволяют видеть, как будет меняться баланс между заимствованными алгоритмическими решениями и собственными культурными ресурсами в долгосрочной перспективе, где стране выгодно участвовать в глобальной разработке моделей, а где необходимо усиливать автономные инфраструктуры знаний, в том числе через поддержку библиотек, архивов, национальных исследовательских центров.
— Какой из разработанных сценариев, на ваш взгляд, наиболее чувствителен к культурным сдвигам и фактору исторической памяти в случае с Россией?
— Последние годы особенно явно показали, что граждане нашей страны при всех внешних вызовах не готовы к историческому забвению и готовы отстаивать собственный культурный суверенитет. Сфера культуры развивается медленно, и плоды этого мы увидим только через несколько лет. Приведу пример из кинематографа, чтобы можно было понимать и технологический цикл производства кино, который от написания сценарной заявки до прохождения конкурсных комиссий, съемки и послепроизводственного процесса занимает годы. Фильмы, отражающие ценностные сдвиги последних лет, зритель увидит во второй половине десятилетия: культура реагирует на исторические события со временем, и сценарный прогноз это учитывает.
Поэтому наиболее чувствителен к культурным сдвигам и фактору исторической памяти тот сценарий, в котором ценностная динамика заложена как медленная переменная, которая слабо колеблется на коротких горизонтах, зато задает коридор допустимых траекторий на длинных.
— Существует ли способ прогнозирования, работающий с культурными смыслами и ценностями, которые определенно влияют на будущее? Какой еще подход стратегического планирования вы считаете наиболее релевантным для России?
— Несмотря на все вызовы, мне, видимо, как еще молодому человеку, наиболее релевантным для России видится вариант уникальной ситуации благополучия, в которой мы являемся самым экспериментальным и противоречивым культурным полем, где с самого детства воспитываемся на образцах российской и западной культуры, при этом активно впитываем последние тенденции, приходящие из Азии.
Это выражено и в массовой культуре, и в моде, и в гастрономии. Если посмотреть на Москву, по степени толерантности и готовности абсорбировать другие культуры и принимать различия, наверное, мы можем конкурировать с Лондоном, Гонконгом и Нью-Йорком, даже при нынешних условиях ограниченного доступа к глобальному рынку. И благодаря развитию цифровых платформ в виде маркетплейсов и аудиовизуальных сервисов образ жизни москвичей распространяется на крупные и малые города России.
При этом последнее время благодаря интересу к внутреннему туризму и собственной культуре, усилиям государства по развитию комфортной городской среды мы видим постепенное выравнивание образа жизни мегаполисов и региональных центров.
Доклад «Сценарии развития российской экономики» охватывает четыре сценария по 19 направлениям экономики и социальной сферы с учетом различных факторов, включая упорядоченность международных отношений, уровень конфликтности в мире, экономическую и технологическую открытость. В подготовке доклада, пользующегося высоким спросом со стороны бизнеса и государства, участвуют более 200 исследователей и экспертов НИУ ВШЭ.