Луи Вервурт, доцент МИЭМ ВШЭ, специалист в области философии науки и искусственного интеллекта, рассказал «Вышке.Главное» о том, что общего у физики и философии, почему квантовая механика не согласуется с теорией относительности, как быть исследователем в эпоху ИИ и почему способность создавать новые теории может стать главным преимуществом человека перед машиной.
Луи Вервурт — доцент Центра квантовых метаматериалов МИЭМ ВШЭ. Ранее Вервурт работал в Высшей нормальной школе в Париже, в Университете Квебека в Монреале и в Школе перспективных исследований Тюменского государственного университета. Луи Вервурт — специалист в области оснований квантовой механики, философии науки и философии ИИ. Его работы посвящены как фундаментальным вопросам квантовой теории, так и современным проблемам ИИ и научного мышления и опубликованы в ведущих научных журналах. В 2026 году вышла в свет его новая книга о философских исследованиях в эпоху ИИ Problem solving in philosophy. How to Do Philosophy in the Age of Ultra-Intelligent AI.
От физики к философии
Родом я из Бельгии, но успел поучиться и поработать в нескольких странах. Сначала я изучал физику в Гентском университете и в Университете Экс-Марсель. Там защитил кандидатскую диссертацию по физике конденсированного состояния. Затем я получил позицию постдока в Высшей нормальной школе в Париже. Моя карьера складывалась хорошо, и мне предложили позицию в одном из парижских университетов. Но тут я понял, что меня больше привлекают фундаментальные вопросы, нежели классические задачи прикладной физики. Я увлекся философией науки и вторую диссертацию защитил по философии квантовой физики в Монреальском университете в Канаде.
В 2017 году меня пригласили преподавать в Школу перспективных исследований в Тюмени, это была новая международная междисциплинарная программа. Я люблю дух приключений, русскую классическую литературу и с большим удовольствием знакомился со страной, с культурой и традициями. В 2022 году я переехал в Москву, получив позицию доцента в НИУ ВШЭ. Летом 2026 года я начал работать в Центре квантовых метаматериалов в МИЭМ ВШЭ. И это очень логично и правильно, ведь основной фокус моих исследований — философия физики и философия искусственного интеллекта.
Многие удивляются, что может быть общего у физики и философии. На самом деле, очень много. Квантовая физика занимается фундаментальными вопросами: из чего состоит материя, как устроена Вселенная, какие ее конечные составляющие. Похожие экзистенциальные вопросы интересуют и философов: существует ли реальность сама по себе, или она формируется через призму нашего восприятия? Есть ли универсальный разум? Что значит «существовать»?
Квантовая физика интересна тем, что в ней особенно четко прослеживается этот философский дуализм: представление о независимой объективной реальности и идея о том, что наблюдатель участвует в формировании этой реальности.
На мой взгляд, наука и философия не могут обойтись друг без друга. Философия помогает выявлять концептуальные проблемы, анализировать предпосылки научных теорий, искать более общие решения, мыслить нестандартно. Наука же дает возможность проверить эти идеи на практике.
Главная дилемма физики
Одна из главных проблем современной физики — как объединить квантовую механику и теорию относительности. Это два столпа современной науки, которые прекрасно описывают Вселенную, но в разных масштабах. Квантовая механика помогает понять, что происходит на уровне микромира, элементарных частиц. Теория относительности, напротив, работает для очень крупных, быстро движущихся систем.
Но для описания некоторых процессов нам нужны обе теории. Например, сразу после Большого взрыва Вселенная была одновременно и бесконечно маленькой, и невероятно массивной. Для описания этого состояния Вселенной нужны обе теории, но они несовместимы, поскольку используют принципиально разные подходы к пониманию пространства и времени. С этой проблемой связаны и другие нерешенные в физике вопросы: например, какова природа темной материи и темной энергии? Есть мнение, что темная материя состоит из особых элементарных частиц, но при этом проявляет себя лишь через гравитацию в масштабах Вселенной.
Долгое время многие рассматривали теорию струн как наиболее перспективного кандидата, способного примирить квантовую механику и теорию относительности. Но, на мой взгляд, это лишь красивая математическая модель, которая не находит отражения в физической реальности. Поэтому мне более интересны другие направления, которые могут помочь продвинуться в решении этой задачи.
Например, гидродинамические аналоги квантовых систем — это классические системы в макромире, которые способны воспроизводить целый ряд квантовых эффектов. Или теория клеточных автоматов, предложенная нобелевским лауреатом Герардом ‘т Хоофтом. Она перекликается с моим исследованием по квантовой нелокальности и теореме Белла. Согласно этой теории, пространство, время и физические величины — это не непрерывные сущности, а набор базовых дискретных элементов, клеток на решетке, которые работают как гигантский цифровой компьютер — клеточный автомат.
Есть и другие интересные вопросы, которые лежат на пересечении физики и философии. Например, проблема измерения в квантовой механике: почему волновая функция коллапсирует в момент измерения? Следует ли понимать измерение как результат воздействия физической (электромагнитной) силы, или же измерение зависит от наблюдателя и коллапс вызван разумом? У науки пока нет точных ответов на все эти вопросы, и философия помогает нам искать решения.
Суть творчества в синтезе теорий
В эпоху искусственного интеллекта вопрос о сути творчества стоит особенно остро. Как долго человек сможет удерживать преимущество перед машиной? Я бы кратко сформулировал это так: сущность творчества — в синтезе научных теорий.
Настоящий творческий шаг — не просто предложить очередную концепцию или модель, а объединить существующие таким образом, чтобы разрешить противоречия между ними. Именно это происходило в ходе великих научных революций. Яркий пример такого теоретического синтеза — теория относительности Эйнштейна, которая оригинальным образом разрешила противоречия между электромагнетизмом и ньютоновской механикой.
Сегодня искусственный интеллект уже может решать некоторые научные задачи: он неплохо пишет программный код, выводит математические доказательства, отлично систематизирует информацию. Но способен ли ИИ сделать следующий шаг и самостоятельно предложить комплексное синтетическое решение по-настоящему фундаментальной проблемы? Я считаю, что пока мы находимся на этапе, когда человек опережает машину в задачах, которые требуют действительно творческого подхода. Но интересно посмотреть, что будет дальше.
Недавно вышла моя новая книга Problem Solving in Philosophy. How to Do Philosophy in the Age of Ultra-Intelligent AI. Она как раз о том, как систематически использовать искусственный интеллект для решения задач в разных дисциплинах. Надеюсь, мой метод будет полезен многим и подскажет, как эффективно использовать ИИ.
Сначала я предлагаю создать карту всех существующих теорий, относящихся к интересующей вас задаче. Затем формируется карта проблем, противоречий и существующих решений, связанных с темой.
Следующий этап — формулирование синтетической теории, которая объединяет достижения предыдущих изысканий, одновременно устраняя их проблемы и противоречия. Я называю ее максимально когерентной теорией — Maximally Coherent Theory (MCT).
Искусственный интеллект очень помогает в процессе поиска максимально когерентной теории. Он способен быстро обработать огромное количество информации, построить карты теорий, сопоставить аргументы и указать на существующие пробелы. Но здесь важно помнить о возможных трудностях и ограничениях: например, системы искусственного интеллекта преимущественно обучены на западных текстах и часто воспроизводят именно западный культурный опыт. Если исследователь слишком сильно полагается на рекомендации ИИ, система может сужать его поле зрения, постоянно возвращая к имеющейся ограниченной выборке ученых, исследований и данных.
ИИ должен расширять научное мышление. Поэтому важно, чтобы сам творческий процесс формулирования новых теорий оставался за исследователем. Возможно, это последний навык, в котором мы превосходим машины.
Мыслить за пределами привычных рамок
Думаю, иногда философия может стать инструментом решения фундаментальных проблем. Философия помогает сформулировать концептуальную рамку, внутри которой задача становится более ясной. При этом важно, чтобы философская теория не противоречила установленным научным результатам.
Например, один из интересных вопросов, который находится на стыке наук — философии, нейробиологии, психологии, социологии: существует ли свобода воли? С точки зрения фундаментальной науки, человек — часть природы и подчиняется ее законам. Соответственно, все наши решения — следствие физических и химических процессов, запущенных ранее. В этом смысле абсолютной свободы воли не существует.
Однако эта концепция чрезвычайно важна для этических и моральных представлений, для правовых систем. Чтобы она имела значение, нужно ее переосмыслить. В рамках создания максимально когерентной теории я предлагаю ввести понятие относительной свободы воли и определить ее как действие, которое не навязано извне и осуществляется сознательно. Такой подход позволяет сохранить понятие свободной воли, не вступая в противоречие с физической картиной мира. Сила философии в том, что она позволяет мыслить за пределами привычных рамок. В любой области при большом объеме накопленного знания следующим важным шагом становится не запоминание еще большего количества фактов, а способность увидеть связи между ними.