Разговор о будущем обычно идёт на языке прогнозов: сколько будет людей, денег, технологий. Доклад ВЦИОМ «Право на будущее. Неравенство выбора, влияния и действия», представленный 22 октября 2026 года после XVI Грушинской конференции, задаёт другой вопрос: кто получает возможность влиять на то, каким оно будет. Степан Львов, председатель научного совета АЦ ВЦИОМ, сформулировал это так: «будущее перестало быть предметом прогноза и стало предметом распределения возможностей на него влиять».
Доклад продолжает серию обзоров к Грушинской конференции, это четвёртый год подряд. В 2023 году в центре была многополярность, в 2024-м темп изменений, в 2025-м границы алгоритмов и субъектность человека, в 2026-м распределение возможностей влиять на будущее. Логика прочитывается: от внешних условий к вопросу о том, кто в этих условиях действует.
Адресован доклад экспертам, исследователям, стратегическим командам и широкой аудитории. В его основе мегатренды, «мегасила», практический профиль и методология, а на странице публикации выложены таблицы, методика, инфографика и массив данных, так что проверить цифры можно по первоисточнику.
Исходная мысль авторов проста. Будущее принято воспринимать как нечто, что случается само, а на деле его собирают из решений, моделей, технологий, ресурсов и коалиций. Его моделируют, визуализируют, обсуждают на стратегических сессиях. Чем активнее это происходит, тем острее вопрос о доступе к такой работе. Главное неравенство здесь связано с доступом к выбору и формированию вариантов будущего, доход отходит на второй план.
Пять мегатрендов доклада: формирование представлений о будущем, человеческая субъектность в алгоритмической среде, надёжность данных и экспертного знания, ресурсы для выбора, действия в неопределённости. В нашем прочтении это пять вопросов: чьи образы будущего становятся заметными, кто выбирает, человек или алгоритм, чему верить, когда данные и экспертиза расходятся, на что опереться при выборе и как действовать, когда план не получается построить.
Объединяет эти мегатренды «мегасила», которую авторы называют неравенством возможностей влиять на будущее. Главный вопрос исследования они формулируют так: как возможности создавать будущее трансформируются, распределяются и влияют на социальное (не)равенство. Пять сюжетов, иными словами, сходятся в один. Возможности создавать будущее распределены неравномерно, и это распределение меняется.
Практика видна в двух наблюдениях из пересказа «Российской газеты», и оба касаются выбора. Растёт роль интерфейсов и рекомендаций искусственного интеллекта, которые всё чаще заменяют человеку обдуманный выбор, а личный горизонт планирования сокращается до месяцев. К этому добавляется риск «статистической невидимости»: группы, которых нет в данных, не попадают и в планы. Проще говоря, кого нет в таблице, того нет и в решении.
Вопрос о праве на будущее, по словам доцента кафедры гуманитарных наук факультета социальных наук и массовых коммуникаций Финансового университета при Правительстве Российской Федерации Марины Николаевны Свинцовой, упирается в субъектность: способен ли человек отличить собственный выбор от рекомендации, которую ему подставили. Когда интерфейс заранее выстроил варианты, выбор формально остаётся, но делается он уже не вполне самим человеком. Поэтому рядом с доходом, образованием и местом жительства появляется ещё один признак положения: способность усомниться в предложенном маршруте.
У доклада есть практический инструмент: профиль из пяти измерений, показывающий, насколько человек, группа или институт может влиять на своё и общее будущее. Дефицит, по описанию газеты, бывает ресурсным, информационным, сетевым, институциональным и дефицитом субъектности. Цель такого замера в том, чтобы находить новые линии неравенства и подсказывать адресные меры.
Что это значит для рынка? Здесь начинается интерпретация, а не вывод доклада. Компании, которые используют рекомендательные сервисы, фактически составляют для клиента список вариантов, и вопрос о том, насколько этот список полон и понятен разным группам, из технического постепенно становится управленческим. То же с кадрами. Сотрудник, у которого мало информации о карьерных вариантах и нет сети контактов, остаётся в тени, даже когда формально все возможности открыты. Профиль из пяти измерений подсказывает, кого спросить в первую очередь: у кого нет нужной информации, у кого нет связей, чтобы её получить, и кому не хватает уверенности выбирать самому.
Временная рамка доклада тоже практична. Горизонт «сейчас» отведён наблюдаемым изменениям и большей части выводов, а ближний горизонт около 2030 года служит рамкой для практической части. Для бизнеса это удобная шкала: решения на ближайшие три-четыре года можно сверять с профилем, не дожидаясь долгих прогнозов.
Начать, по мнению Ярослава Игоревича Климова, ассистента кафедры гуманитарных наук факультета социальных наук и массовых коммуникаций Финансового университета при Правительстве Российской Федерации, стоит с простого вопроса: кто составил список вариантов, из которых вы выбираете? Для человека, организации и школы он одинаково рабочий. Навык осознанного выбора в среде рекомендаций придётся формировать целенаправленно, в том числе в образовании, потому что сам по себе он не появляется.
Оговорки авторов стоит повторить. Прямая речь участников конференции и экспертов может не совпадать с позицией авторов доклада, а альтернативные и критические мнения вынесены в рубрику «Другое мнение». В публичных материалах, на которые опирается этот текст, то есть на странице доклада и пересказе в прессе, нет данных опросов, поэтому говорить о масштабах неравенства в цифрах пока нельзя. Полный текст со всеми приложениями здесь не анализировался, а читателю, которому нужны числа, придётся обратиться к таблицам на странице публикации.
Перед нами рамка, а не прогноз. Её ценность в том, что вопрос о будущем перестаёт быть философским и становится управленческим: кто в вашей организации, вашем городе, вашей семье может выбирать, а кому остаётся пользоваться чужим выбором. Начать проверку можно с самого простого и самого неудобного вопроса, с собственного списка вариантов.