Установление экспериментальных правовых режимов за последние 10 лет стало общемировой практикой. Обычно их именуют регуляторными или регулятивными «песочницами», при чем применяемыми как на национальном уровне или отдельным регулятором, например, такая «песочница» впервые появилась в Российской Федерации у Банка России, так и на наднациональном уровне, например, формирование регулятивных «песочниц» осуществляется в рамках ЕАЭС с 2020 года. Установление экспериментального правового режима позволяет: получить обратную связь для законодателей, привлечь инвестиции для развития инновационных стартапов, а значит повысить конкуренцию и конкурентоспособность цифровых инноваций, а также за счет временного изменения правового режима в рамках «песочницы» проработать будущее нормативное правовое регулирование, способствующее технологическому развитию как страны в целом, так и отдельного региона.
По данным на середину 2026 года, с момента принятия закона в июле 2020-го в России запущено 19 экспериментальных правовых режимов (ЭПР), как на федеральном, так и на региональном уровнях. Например, в рамках проведения ЭПР по внедрению беспилотного транспорта с апреля 2022 по ноябрь 2024 год высокоавтоматизированные транспортные средства (ВАТС) совершили более 92 тысяч поездок. В настоящее время данный эксперимент признали успешным и продлили действие ЭПР до 2028 года. Подобные региональные ЭПР, связанные уже с внедрением беспилотных авиационных систем (БАС), помогли обработать свыше 310 тысяч гектаров сельскохозяйственных полей, перевезти более 4 тонн грузов, например, «Почта России» в рамках ЭПР наладила доставку почты и грузов в труднодоступные районы (Камчатка, Чукотка, ХМАО, ЯНАО). Именно рамках ЭПР регионы смогли упростить процедуры для тестовых полётов, чтобы наладить доставку медикаментов, почты и грузов. Применение в регионах агродронов дало возможность легально использовать их для мониторинга полей и точечной обработки посевов, что помогло фермерам экономить ресурсы и повышать урожайность.
Другим примером установления федерального ЭПР является внедрение технологий искусственного интеллекта в медицине для анализа медицинских изображений или дистанционной диагностики. В рамках эксперимента в ограниченном режиме отработали такие сервисы и сформулировали необходимые правовые механизмы, кроме этого, среди результатов можно отметить следующее: рост доступности медпомощи, снижение частоты осложнений у пациентов, формирование новых рынков для медтехники.
Следовательно, цифровые технологические инновации тестируются в реальных условиях, но под контролем, поэтому риски для людей и рынка минимальны. В сравнении с обычным правовым режимом, когда бизнесу пришлось бы либо нарушать нормы, либо ждать годами, пока будет специальный закон, а так в рамках ЭПР в легальных условиях «песочницы» можно проверить гипотезу, собрать данные и уже на их основе менять законодательство. На региональном уровне субъекты РФ получают инструменты для точечного развития экономики и инфраструктуры там, где федеральные нормы слишком общие, т.к. часто именно на местах лучше видны узкие места: труднодоступные районы, сезонная логистика, специфика сельского хозяйства. ЭПР позволяет адаптировать регулирование под эти задачи.
По мнению Елены Баракиной, доцента кафедры международного и публичного права Финансового университета при Правительстве Российской Федерации, установление ЭПР позволяет в короткие сроки перейти «от запрета/невозможности к разрешению в рамках ЭПР» с одновременной фиксацией реальных результатов.
Таким образом, для государства в целом, ЭПР работает как инструмент управляемого инновационного развития, т.к. государство не блокирует новые технологии из-за пробелов в правовом и техническом регулировании, но и не пускает их в массовое обращение без проверки. Результаты ЭПР становятся основой поправок: от отраслевых стандартов до новых глав кодексов. Так, например, практика БАС позволила сформулировать правовые нормы Воздушного кодекса РФ. Для регионов ЭПР становится инструментом территориального развития, позволяя решать локальные проблемы с помощью технологий, которые на федеральном уровне ещё не масштабированы. Для бизнеса и технологических компаний ЭПР является легальной возможностью быстро проверить гипотезу и масштабировать продукт, не рискуя нарушить действующие нормы, т.к. упрощённые процедуры и единые правила отбора участников ЭПР снижают неопределённость и административную нагрузку, а прозрачные «песочницы» с измеримыми результатами (пробег, количество полётов, объём сделок) повышают доверие инвесторов и помогают стартапам быстрее переходить от прототипа к продукту. Для граждан и общества ЭПР напрямую улучшает доступность и качество услуг там, где традиционные решения либо слишком дороги, либо вообще невозможны, как в приведенном примере произошло повышение доступности базовых услуг в удалённых районах, а внедрение ИИ‑систем в медицине, протестированных в ЭПР как вспомогательные инструменты, помогают врачам точнее ставить диагнозы. В результате выигрывают все: государство получает правовую базу для формулирования законов, бизнес – легальные условия для развития, граждане – более качественные и доступные услуги, а регионы – инструменты для решения своих специфических задач.