Как известно, экономические кризисы представляют собой не только финансовые и социальные явления, но и дискурсивные события. Они отражаются в языке: в том, как о них говорят, пишут и думают. Язык становится зеркалом общественного восприятия кризиса, а также инструментом его конструирования. Более того, современные СМИ играют ключевую роль в формировании общественного мнения относительно экономики. Использование определенных лексико-грамматических конструкций позволяет создать образ кризиса, влияющий на восприятие населения и реакцию властей.

Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации провел исследование, направленное на выявление специфических языковых характеристик, выражающих представления о кризисе в экономике, в рамках русскоязычных масс-медиа и официальной документации. Результаты исследования позволили выявить закономерности в речи политиков и журналистов, используемые для описания сложных экономических ситуаций, что полезно как для государственных органов, так и для представителей бизнеса, стремящихся лучше понимать сигналы рынка и своевременно реагировать на изменения. Кроме этого, изучение используемых языковых приемов помогло осознать механизмы воздействия сообщений на массовое сознание, включая эффект паники или спокойствия среди населения.

Далее рассматриваются языковые маркеры, характерные для освещения экономических кризисов в средствах массовой информации (СМИ) и официальных документах (например, отчетах центральных банков, правительственных релизах, международных организациях). Предлагается анализ лексических, стилистических и риторических особенностей таких текстов на конкретных примерах.

В ходе исследования первую особенность текстов составили лексические маркеры, в частности, метафоры, эмоционально окрашенная лексика и терминология. Одним из самых устойчивых способов описания кризиса оказалось использование биологических и метеорологических метафор. Экономисты часто используют такие метафоры для упрощенного объяснения сложных процессов и состояний рыночной экономики.

Подобные метафоры подчеркивают непредсказуемость, разрушительность и заразность кризиса. Например, во время мирового финансового кризиса 2008 года в британской прессе часто встречались выражения вроде «the contagion spreads from Wall Street to Main Street» («зараза распространяется с Уолл-стрит на главные улицы»).

Эти метафоры помогают визуализировать абстрактные понятия, делая их доступнее широкой аудитории и позволяя легче воспринимать последствия негативных изменений в экономике.

Следующей особенностью текстов СМИ является использование военной лексики. Применение военной риторики в описании экономических кризисов является распространенным приемом, призванным подчеркнуть серьезность ситуации, мобилизовать усилия и привлечь внимание общественности.

В частности, в российских СМИ в период санкций 2014-2015 гг. можно было встретить заголовки, в частности, «Рубль под обстрелом», «Центральный банк вступает в бой за стабильность». Это создает образ борьбы, героизма и внешней угрозы. Другими словами, военная риторика в экономических дискуссиях служит инструментом усиления эмоционального восприятия критической ситуации. Она мотивирует участников рынка действовать решительно и согласованно, формируя чувство единства перед лицом внешней угрозы. Вместе с тем чрезмерное использование подобной терминологии может привести к искажению объективной картины происходящего, создавая иллюзию неизбежности конфликта там, где возможны компромиссные решения. Важно помнить, что экономика является сферой преимущественно мирных взаимодействий, и военные метафоры уместны лишь в исключительных случаях, когда действительно наблюдается острый конфликт интересов.

Следующим маркером можно указать эмоционально заряженные слова. В СМИ преобладают слова с негативной коннотацией, например, «обвал», «крах», «паника», «хаос», «коллапс». В то же время официальные документы стремятся к нейтральности, используя вместо «обвал» словосочетание «резкая коррекция», вместо термина «паника» – «повышенная волатильность».

С точки зрения тона и стиля изложения, СМИ стремятся сделать материал интересным, ярким и привлекательным для широкой публики. Для этого авторы используют эмоциональные оценки, драматичные заголовки и выразительные средства языка. Официальные документы, напротив, характеризуются сухим, техническим стилем изложения, свободным от эмоций и оценочности. Их главная задача в точности передачи фактов и однозначность интерпретации.

Обращает на себя внимание различие целей подачи информации. СМИ ориентированы на привлечение внимания, получение реакции аудитории, увеличение числа просмотров и вовлеченности читателей. Официальные документы предназначены для точной передачи сведений, принятия управленческих решений и документирования процедур. Они призваны минимизировать двусмысленность и избежать ненужных реакций.

СМИ широко используют метафоры, сравнения и аллегории, чтобы упростить понимание сложных явлений и усилить эмоциональное восприятие читателями. Официальные документы крайне осторожно относятся к метафорам, предпочитая ясные и точные формулировки, позволяющие однозначно толковать содержание документа.

С точки зрения грамматических конструкция, СМИ чаще всего используют активный залог, персонифицированные конструкции и прямую речь, обращенную непосредственно к читателю. Официальные документы предпочитают пассивный залог («решение было принято»), обезличенные формы глагола и обобщенные формулировки, снижающие персональную ответственность и подчеркивающие коллективный характер принятых решений.

Согласно последней характеристике, СМИ склонны прямо указывать виновников проблем, называя имена чиновников, министров или руководителей компаний, усиливая общественный резонанс и критику. Официальные документы обычно избегают прямого указания персональных ошибок, предпочитая общие формулировки типа «не достигнут ожидаемый результат», «цели реформы не выполнены».

Например:

СМИ (The Guardian, 2020): «Markets plunged into chaos as coronavirus fears triggered a global sell-off.»

Официальный документ (МВФ, 2020): «Global financial markets experienced heightened volatility amid uncertainty surrounding the pandemic’s economic impact.»

Обращает на себя внимание тот факт, что в первом случае преобладают эмоции, действие, страх; во втором – анализ, объективность, осторожность.

Следовательно, различия в стиле обусловлены разными целевыми аудиториями и задачами коммуникации. Средства массовой информации нацелены на широкую аудиторию, привлекают внимание яркими деталями, эмоциями и персоналиями. Официальные документы адресованы узкому кругу профессионалов, направлены на точное отражение фактов, принятие решений и соблюдение юридических норм.

При рассмотрении прагматических функций языка в кризисных текстах было выявлено следующее: для СМИ характерна мобилизация внимания через сенсационные заголовки, формирование общественного мнения (выбор лексики влияет на восприятие виновных и жертв), а также упрощение сложных процессов, например, «спекулянты разрушили экономику» вместо анализа структурных дисбалансов. Для официальных документов характерна легитимизация действий власти через технический язык и ссылки на «международные стандарты», снижение паники за счет использования эвфемизмов («замедление роста» вместо «рецессия»), а также управление ожиданиями, например, «временные трудности» предполагают скорое восстановление.

Таким образом, по мнению доцента Кафедры английского языка и профессиональной коммуникации Марии Бородиной, язык экономических кризисов представляет собой не просто отражение реальности, а является активным участником ее формирования. СМИ используют эмоциональные, метафоричные и драматизированные конструкции, чтобы удержать внимание и влиять на общественное восприятие. Официальные документы, напротив, стремятся к нейтральности, точности и управлению рисками, включая риски паники и потери доверия.

Понимание этих языковых маркеров позволяет не только анализировать дискурс кризиса, но и критически оценивать источники информации, распознавать скрытые повестки и принимать более взвешенные решения.