Японская экономика - третья в мире. Но за этим статусом - постоянная борьба за энерговыживание. Страна ввозит более 85% первичных ресурсов. Нефть - почти вся из Ближневосточного региона, 94%. И 90-93% этого потока - через Ормузский пролив.
В 2026 году случилось сразу два события. Эскалация в проливе после удара по Ирану. И новое ужесточение антироссийских санкций. Вместе они вскрыли то, что в Токио предпочитали не замечать: энергетическая модель страны хрупка как никогда. Тактику закупок пришлось пересматривать экстренно. А заодно - и долгосрочную стратегию.
Ормузский пролив для Японии - не просто географический объект. Это энергетическая артерия. Перекрыли - и экономика захлебнулась. В марте 2026 года импорт сырой нефти рухнул на 17%. Самый низкий показатель с 1989 года. Катарские поставки упали на 81%, кувейтские - на 64%, эмиратские - на 22%.
Но главная беда оказалась в другом. Нафта. Лёгкое углеводородное сырьё, без которого пластики, синтетика, химикаты просто не производятся. Более 80% нафты в Японии - с Ближнего Востока. Заводы по производству этилена встали. Рыбаки и фермеры (а они потребляют топливо тоннами) столкнулись с резким ростом издержек. И это в отрасли, где маржинальность и так невысока.
Нельзя сказать, что Токио не пытается диверсифицировать энергопоставки за счет соглашений с другими странами. С Вьетнамом - «Power Asia». С Австралией - шесть проектов по критическим минералам. Африка - в стадии переговоров. Но эксперты признают: это не панацея, лишь частичная замена. Японские НПЗ десятилетиями проектируются под тяжёлую сернистую нефть Персидского залива. Переход на другие сорта - это время и гигантские затраты.
Российские поставки в этом раскладе - не стратегия, вынужденная тактика.
Несколько слов о российском направлении. Для Токио оно стало чем-то вроде запасного аэродрома. Формально - санкции. Фактически - в мае-июне 2026 года Taiyo Oil, Idemitsu Kosan и ENEOS закупили российскую нефть. Около 1,5-1,8 млн баррелей. По 103 доллара за баррель. Формально - это не нарушение: по проекту «Сахалин-2» нефть идёт в связке с СПГ. Технологическая сцепка создала антисанкционную лазейку. Токио не нарушает собственный запрет 2022 года, но получает нефть.
Двойственность поразительна. В публичной плоскости - никакого расширения сотрудничества. В реальности правительство само запрашивает альтернативы. Заместитель генсека ЛДП Хагиуда сожалеет: СМИ почти молчат о закупке 720 тысяч баррелей. Его коллега Нисида - откровеннее: сотрудничество с Россией выгодно. Но мешает Америка. США, по его версии, используют ценовой потолок как рычаг глобального контроля.
В июне 2026 года Япония продлила исключения из санкций на СПГ с «Сахалина-2». Согласовала с Вашингтоном. 9% всего импорта газа - из России. Отказаться - значит ударить по собственной экономике.
Вообще, несмотря на санкции, товарооборот с Россией за полугодие вырос на 15%, до 4,1 млрд долларов. Японские автомобили пошли в Россию на 32% активнее.
«Россия, со своей стороны, готова восстанавливать связи. Но при одном условии: отказ от «недружественной линии», - это слова Андрея Руденко, замглавы МИД РФ. В июле 2026 года в Маниле впервые с февраля 2022-го встретились главы внешнеполитических ведомств РФ и Японии. Возможно, это начало новой главы.
Описанные события происходят на фоне того, что недавно, в феврале 2025 г. Япония утвердила седьмой «Стратегический энергетический план». Впервые Япония заявляет: возобновляемая энергия рассматривается как основной энергоисточник. К 2040 году самодостаточность - 30-40%. Солнечная генерация - 23-29%.
Но план - это одно. Реальность - другое. Парадокс: Япония хочет уйти от нефтяной зависимости и попадает в технологическую. К середине 2025 года 95% солнечных панелей - импорт. 80% из них - китайские. Премьер-министр Такаити говорит о необходимости сокращать эту зависимость. Но цепочку не построить за год. Нужно время и миллиарды.
Надежда на новые материалы панелей-перовскиты. Лёгкие и гибкие. Цель промышленного масштаба - 20 ГВт к 2040-му. В солнечной энергетике гарантированные тарифы уходят в прошлое, приходят премиальные надбавки. Отсюда растут рыночные риски. Солнечная энергетика получает поддержку на стратегическом уровне, но на каждом тактическом шагу - препятствие (ограничения на наземные станции).
Парадокс второго порядка: Ормузский кризис не ускорил зелёную революцию. Правительство Такаити делает ставку на атом (доля должна вырасти до 20% к 2040-му) и СПГ (наращивание закупок). Экологи говорят: момент зеленого перехода упущен. Децентрализация могла бы стать ответом. Но упрощение установки «розеточных» систем солнечной генерации (plug-in PV), которые в Европе уже обыденность, - в Японии до сих пор буксует на бюрократии.
Доцент кафедры мировой экономики и мировых финансов Финансового университета при Правительстве РФ Лукашенко Инна Владимировна считает, что кризис 2026 года стал стресс-тестом, не простым повторением энергетического коллапса 1973 года, а его логическим продолжением. Она приводит мнение аналитика Японского института энергетической экономики (IEEJ) А. Кобаяси, который констатирует: проблемы диверсификации поставщиков не решены, зависимость от Персидского залива только усилилась. Япония десятилетиями декларировала энергетическую безопасность как приоритет, но на практике продолжала встраиваться в ближневосточную логистическую цепочку, не создавая резервных маршрутов и не форсируя переход на альтернативные источники. Десятилетия разговоров о диверсификации не спасли. Уязвимость осталась. И здесь важную роль играет российский фактор - но и он двойственен: сегодня для Японии в геополитическом плане он - и страховка, и обуза. Солнечная энергетика - критически важна, но тормозится правилами, технологиями, структурой.
Как итог: истинный вызов - не выбор между старым и новым. А способность соединить стратегию и тактику. Чтобы непопулярные закупки сегодня способствовали приходу стабильно-энергетического завтра. Чтобы возобновляемая энергия стала надежным дополнением, а впоследствии может быть и энергетическим фундаментом. И чтобы этот фундамент выдержал следующие штормы. А они будут.